ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО)

Бытие есть неопределенное конкретное. Оно свободно от определенности по отношению к сути, равно как и от всякой определенности, которую оно может обрести снутри себя самого. Это лишенное рефлексии бытие есть бытие, как оно есть конкретно только в самом для себя.

Потому что оно неопределенно, то оно бескачественное бытие. Но ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) внутри себя ему присущ нрав неопределенности только в противоположность определенному либо высококачественному. Но бытию вообщем противоборствует определенное бытие, как таковое, а благодаря этому сама его неопределенность составляет его качество. Тем обнаружится, что 1-ое бытие есть определенное внутри себя и что, как следует,

во-2-х, оно перебегает в наличное бытие, есть ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) наличное бытие, но это последнее как конечное бытие снимает себя и перебегает в нескончаемое соотношение бытия с самим собой,

перебегает, в-3-х, в для-себя-бытие.

ГЛАВА 1-ая. БЫТИЕ

А. БЫТИЕ

Бытие, незапятнанное бытие — без всякого предстоящего определения. В собственной неопределенной непосредственности оно равно только себе, также не неравно в отношении ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) другого, не имеет никакого различия ни в себе, ни по отношению к наружному. Если б в бытии было какое-либо различимое определение либо содержание либо же оно благодаря этому было бы положено как хорошее от некоего другого, то оно не сохранило бы свою чистоту. Бытие есть незапятнанная неопределенность и пустота ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО). — В нем нечего увидеть, если тут может идти речь о созерцании, по другому говоря, оно есть только само это незапятнанное, пустое созерцание. В нем также нет ничего такового, что можно было бы мыслить, по другому говоря, оно равным образом только это пустое мышление. Бытие, неопределенное конкретное, есть на самом ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) деле ничто и менее и более, как ничто.

В. НИЧТО

Ничто, незапятнанное ничто; оно обычное равенство с самим собой, совершенная пустота, отсутствие определений и содержания; неразличенность в самом для себя. — Как тут можно гласить о созерцании либо мышлении, следует сказать, что считается небезразличным, созерцаем ли мы, либо мыслим ли ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) мы нечто либо ничто. Как следует, выражение «созерцать либо мыслить ничто» что-то значит. Мы проводим различие меж нечто и ничто; таким макаром, ничто есть (существует) в нашем созерцании либо мышлении; либо, точнее, оно само пустое созерцание и мышление; и оно есть то же пустое созерцание либо мышление ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО), что и незапятнанное бытие. — Ничто есть, стало быть, то же определение либо, точнее, то же отсутствие определений и, означает, вообщем то же, что и незапятнанное бытие.

С. СТАНОВЛЕНИЕ

Единство бытия и ничто

Незапятнанное бытие и незапятнанное ничто есть, как следует, одно и то же. Правда — это не бытие и не ничто, она заключается ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) в том, что бытие не перебегает, а перебежало в ничто, и ничто не перебегает, а перебежало в бытие. Но точно так же правда не есть их неразличенность, она заключается в том, что они не одно и то же, что они полностью различны, но также нераздельны и неделимы и что каждое ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) из их конкретно исчезает в собственной противоположности. Их правда есть, как следует, это движение конкретного исчезновения 1-го в другом: становление; такое движение, в каком они оба различны, но благодаря такому различию, которое настолько же конкретно растворилось.

Примечание 1

[Противоположность бытия и ничто в представлении! [28]

Ничто обычно противопоставляют ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) [всякому] нечто; но нечто есть уже определенное сущее, отличающееся от другого нечто; таким макаром и ничто, противопоставляемое [всякому] нечто, есть ничто какого-либо нечто, определенное ничто. Но тут до́лжно брать ничто в его неопределенной простоте. — Если б кто-либо считал более правильным противопоставлять бытию не ничто, а небытие, то, имея в ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) виду итог, нечего было бы сделать возражение против этого, ибо в небытии содержится соотношение с бытием; оно и то и это, бытие и его отрицание, выраженные в одном, ничто, как оно есть в становлении. Но сначала речь должна идти не о форме противопоставления, т. е. сразу и ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) о форме соотношения, а об абстрактном, конкретном отрицании, о ничто, взятом чисто само по себе, о безотносительном отрицании, — что, если угодно, можно было бы выразить также и обычным не.

Ординарную идея о чистом бытии как об абсолютном и как о единственной правде в первый раз высказали элеаты, в особенности Парменид, который ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) в дошедших до нас кусках высказал ее с незапятнанным одушевлением мышления, впервой постигшего себя в собственной абсолютной абстрактности: только бытие есть, а ничто совсем нет. — В восточных системах, в особенности в буддизме, ничто, пустота, составляет, как понятно, абсолютный принцип. — Глубочайший мыслитель Гераклит выдвигал против обозначенной обычный и однобокой ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) абстракции более высочайшее, целокупное понятие становления и гласил: бытия нет точно так же, как нет ничто, либо, выражая эту идея по другому, все течет, т. е. есть все становление. — Общедоступные изречения, в особенности восточные, гласящие, что все, что есть, имеет эмбрион собственного ликвидирования в самом собственном рождении, а ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) погибель, напротив, есть вступление в новейшую жизнь, выражают в сути то же единение бытия и ничто. Но эти выражения подразумевают субстрат, в каком совершается переход: бытие и ничто обособлены друг от друга во времени, представлены как чередующиеся в нем, а не мыслятся в их абстрактности, и потому мыслятся не ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) так, чтоб они сами по для себя были, одним и этим же.

Ex nihilo nihil fit — это одно из положений, которым в метафизике приписывалось огромное значение. В этом положении можно или усматривать только малосодержательную тавтологию: ничто есть ничто; или, если реальным смыслом этого положения должно быть [высказывание о ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО)] становлении, то следует сказать, что потому что из ничего становится только ничто, то по сути тут нет речи о становлении, ибо ничто так и остается тут ничем. Становление значит, что ничто не остается ничем, а перебегает в свое другое, в бытие. — Если позднее метафизика, в особенности христианская, отвергла положение о том, что ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) из ничего ничего не происходит, то она этим утверждала, что ничто перебегает в бытие; вроде бы она ни брала последнее положение — в виде ли синтеза либо просто в виде представления, — даже в самом неидеальном соединении имеется точка, в какой бытие и ничто встречаются и их различие исчезает. — Положение: из ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) ничего ничего не происходит, ничто есть конкретно ничто, приобретает свое истинное значение благодаря тому, что противопоставляется становлению вообщем и, как следует, также сотворению мира из ничего. Те, кто высказывает и даже жарко отстаивает положение: ничто есть конкретно ничто, не сознают, что они тем соглашаются с абстрактным пантеизмом элеатов ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) и на самом деле дела также и со спинозовским пантеизмом. Философское мнение, которое считает принципом положение «бытие — это только бытие, ничто — это только ничто», заслуживает наименования системы тождества; это абстрактное тождество составляет суть пантеизма.

Если вывод, что бытие и ничто сущность одно и то же, взятый сам по для себя ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО), кажется необычным либо феноминальным, то не следует больше обращать на это внимания; быстрее приходится удивляться удивлению тех, кто указывает себя таким новичком в философии и запамятывает, что в этой науке встречаются совершенно другие определения, чем определения обыденного сознания и так именуемого здравого людского рассудка, который не непременно здравый ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО), а бывает и рассудком, возвышающимся до абстракций и до веры в их либо, точнее, до суеверного дела к абстракциям. Было бы несложно показать это единство бытия и ничто на любом примере, во всякой реальной вещи либо мысли. О бытии и ничто следует сказать то же, что́ было ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) сказано выше о непосредственности и опосредствовании (заключающем внутри себя некоторое соотношение вместе (aufeinander) и, означает, отрицание), а конкретно, что нет ничего ни на небе, ни на земле, что не содержало бы внутри себя и бытие и ничто. Очевидно, потому что при всем этом речь входит о каком-то нечто и реальном ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО), то в этом нечто обозначенные определения наличествуют уже не в той совершенной неистинности, в какой они выступают как бытие и ничто, а в неком предстоящем определении и понимаются, к примеру, как положительное и отрицательное; 1-ое есть положенное, рефлектированное бытие, а последнее есть положенное, рефлектированное ничто; но положительное ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) и отрицательное содержат как свою абстрактную базу: 1-ое — бытие, а 2-ое — ничто. — Так, в самом боге качество, деятельность, творение, могущество и т. д. содержат как нечто сущностное определение отрицательного, — они делают некоторое другое. Но эмпирическое пояснение обозначенного утверждения примерами было бы тут совсем лишне. Потому что это единство бытия и ничто раз ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) навечно лежит в базе как 1-ая правда и составляет стихию всего следующего, то кроме самого становления все последующие логические определения: наличное бытие, качество, ну и вообщем все понятия философии служат примерами этого единства. А так называющий себя обыденный либо здравый человечий рассудок, так как он отторгает нераздельность бытия ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) и ничто, пусть попробует найти пример, в каком одно оказалось бы отделенным от другого (нечто от границы, предела, либо нескончаемое, бог, как мы только-только упомянули, от деятельности). Только пустые порождения мысли (Gedankendinge) — бытие и ничто — только сами они и сущность такового рода раздельные, и их-то ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) этот рассудок предпочитает правде, нераздельности того и другого, которую мы везде имеем впереди себя.

Нашим намерением не может быть предупреждать все случаи, когда обыденное сознание сбивается с толку при рассмотрении подобного рода логических положений, ибо случаи эти неисчислимы. Мы можем коснуться только неких из их. Одной из обстоятельств таковой неурядицы служит ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО), меж иным, то событие, что сознание привносит в такие абстрактные логические положения представления о неком определенном нечто и запамятывает, что идет речь совсем не о нем, а только о незапятнанных абстракциях бытия и ничто, и что только их нужно придерживаться.

Бытие и небытие сущность одно и то же; как следует ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО), одно и то же, существую ли я либо не существую, существует ли либо не существует этот дом, обладаю ли я либо не обладаю 100 талерами. Это умозаключение либо применение обозначенного положения совсем меняет его смысл. В обозначенном положении говорится о незапятнанных абстракциях бытия и ничто; применение же делает из их ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) определенное бытие и определенное ничто. Но об определенном бытии, как уже сказано, тут речь не идет. Определенное, конечное бытие — это такое бытие, которое соотносится с другим бытием: оно содержание, находящееся в отношении необходимости с другим содержанием, со всем миром. Имея в виду взаимоопределяющую связь целого, метафизика могла выставить — в ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) сути говоря, тавтологическое — утверждение, что если б была уничтожена одна пылинка, то обвалилась бы вся Вселенная. В примерах, приводимых против рассматриваемого нами положения, представляется небезразличным, существует ли нечто либо его нет, не из-за бытия либо небытия, а из-за его содержания, связывающего его с другим содержанием ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО). Когда подразумевается некоторое определенное содержание, какое-то определенное наличное бытие, то это наличное бытие, так как оно определенное, находится в разнообразном соотношении с другим содержанием. Для него небезразлично, имеется ли другое содержание, с которым оно соотносится, либо его нет, ибо только через такое соотношение оно по собственному существу есть ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) то, что оно есть. То же самое имеет место и в представлении (так как мы берем небытие в более определенном смысле — как представление в противоположность реальности), в связи с которым небезразлично, имеется ли бытие либо отсутствие содержания, которое как определенное представляется соотнесенным с другим содержанием.

Это суждение касается того, что ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) составляет один из основных моментов в кантовской критике онтологического подтверждения бытия бога, которую, но, мы тут рассматриваем только в отношении встречающегося в ней различения меж бытием и ничто вообщем и меж определенными бытием либо небытием. — Как понятно, это так называемое подтверждение заблаговременно подразумевает понятие существа, которому присущи все ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) действительности и, как следует, также существование, каковое также было принято за одну из реальностей. Кантова критика напирает, приемущественно, на то, что существование либо бытие (которые тут числятся равнозначными) не есть свойство либо реальный предикат, т. е. не есть понятие чего-то такового, что можно прибавить к понятию какой-либо вещи ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО)6*. — Кант желает этим сказать, что бытие не есть определение содержания. — Стало быть, продолжает он, действительное не содержит внутри себя чего-либо большего, чем вероятное; 100 реальных талеров не содержат внутри себя ни на йоту больше, чем 100 вероятных талеров, а конкретно 1-ые не имеют другого определения содержания, чем последние. Для этого, рассматриваемого ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) как изолированное, содержания по правде индифферентно, быть либо не быть; в нем нет никакого различия бытия либо небытия, это различие вообщем не затрагивает его: 100 талеров не сделаются меньше, если их нет, и больше, если они есть. Различие должно придти откуда-то снаружи. — «Но, — припоминает Кант, — мое ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) имущество больше при наличии 100 реальных талеров, чем при одном только понятии их (т. е. способности их). По правде, в случае реальности предмет не только лишь аналитически содержится в моем понятии, да и прибавляется синтетически к моему понятию (которое служит определением моего состояния), нисколечко не увеличивая эти мыслимые 100 талеров этим бытием вне ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) моего понятия» [30].

Тут предполагаются — если сохранить выражения Канта, не свободные от запутывающей тяжеловесности, — двойственного рода состояния: одно, которое Кант именует понятием и под которым следует осознавать представление, и другое — состояние имущества. Для 1-го, как и для другого, — для имущества, как и для представления, 100 талеров сущность определение содержания ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО), либо, как выражается Кант, «они прибавляются к нему синтетически». Я как владелец 100 талеров либо как необладатель их либо же я как представляющий для себя 100 талеров либо не представляющий для себя их — это, естественно, различное содержание. Выразим это в более общем виде: абстракции бытия и ничто перестают быть абстракциями, когда ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) они получают определенное содержание; в данном случае бытие есть действительность, определенное бытие 100 талеров, ничто есть отрицание, определенное небытие этих талеров. Само же это определение содержания, 100 талеров, рассматриваемое также абстрактно, само по себе, остается без конфигураций, одним и этим же и в том, и в другом случае. Но когда, дальше, бытие берется ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) как имущественное состояние, 100 талеров вступают в связь с неким состоянием, и для последнего такового рода определенность, которую они составляют, не безразлична; их бытие либо небытие есть только изменение; они перенесены в сферу наличного бытия. Потому, если против единства бытия и ничто возражают, что, дескать, не индифферентно, имеется ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) ли то-то (100 талеров) либо не имеется, то заблуждаются, относя различие меж моим обладанием и необладанием 100 талерами только за счет бытия либо небытия. Это заблуждение, как мы проявили, основано на однобокой абстракции, опускающей определенное наличное бытие, которое имеется в такового рода примерах, и удерживающей только бытие и небытие, так же ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) как и, напротив, превращающей абстрактное бытие и [абстрактное] ничто, которое до́лжно постигнуть, в определенное бытие и ничто, в наличное бытие. Только наличное бытие содержит реальное различие меж бытием и ничто, а конкретно нечто и другое. — Это реальное различие стает перед представлением заместо абстрактного бытия и незапятнанного ничто и только ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) надуманного различия меж ними.

Как выражается Кант, «посредством существования нечто вступает в контекст совокупного опыта». «Благодаря этому мы получаем одним предметом восприятия больше, но наше понятие о предмете этим не обогащается» [31].— Это, как вытекает из предшествующего объяснения, значит последующее: средством существования, приемущественно поэтому, что нечто есть определенное существование, оно находится ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) в связи с другим, и, меж иным, также с некоторым воспринимающим. — Понятие 100 талеров, гласит Кант, не обогащается от того, что их воспринимают. Понятием Кант тут именует означенные выше изолированно представляемые 100 талеров. В таковой изолированности они, правда, сущность некое эмпирическое содержание, но содержание оторванное, не связанное с другим и ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) не имеющее определенности в отношении другого. Форма тождества с собой лишает их соотношения с другим и делает их безразличными к тому, восприняты ли они либо нет. Но это так называемое понятие 100 талеров — неверное понятие; форма обычного соотношения с собой не принадлежит самому такому ограниченному, конечному содержанию; она форма, приданная ему ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) личным рассудком и взятая им у этого рассудка; 100 талеров — это не нечто соотносящееся с собой, а нечто изменчивое и преходящее.

Мышлению либо представлению, перед которыми стает только какое-то определенное бытие — наличное бытие, — следует указать на упомянутое выше начало науки, положенное Парменидом, который свое представление и тем ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) и представление следующих поколений очистил и возвысил до незапятанной мысли, до бытия, как такого, и этим сделал стихию науки. — То, что́ составляет 1-ый шаг в науке, должно было явить себя первым и исторически. И единое либо бытие в учении элеатов мы должны рассматривать как 1-ый шаг познания о ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) мысли; вода [32] и тому подобные вещественные начала, хотя, по воззрению выдвигавших их философов, представляли собой всеобщее, но как материи они не незапятнанные мысли; числа [33] же — это не 1-ая обычная и не остающаяся самой собой идея, а идея, всецело наружняя самой для себя.

Отсылку от отдельного конечного бытия к бытию, как таковому ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО), взятому в его совсем абстрактной всеобщности, следует рассматривать как самое 1-ое теоретическое и даже практическое требование. А конкретно, если поднимают шумиху вокруг этих 100 талеров, утверждая, что для моего имущественного состояния не индифферентно, обладаю ли я ими либо нет, и тем паче не индифферентно, существую ли я либо ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) нет, существует ли другое либо нет, то не говоря уже о том, что бывают такие имущественные состояния, для которых такое обладание 100 талерами будет индифферентно, — можно напомнить, что человек должен подняться в собственном виде мыслей до таковой абстрактной всеобщности, при которой ему по правде будет индифферентно, есть ли либо не есть ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) эти 100 талеров, каково бы ни было их количественное соотношение с его имущественным состоянием, как ему будет настолько же индифферентно, существует ли он либо нет, т. е. существует ли он либо нет в конечной жизни (ибо имеется в виду некоторое состояние, определенное бытие) и т. д. Даже si fractus illabatur orbis, impavidum ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) ferient ruinae [34], произнес один римлянин, а тем паче должно быть присуще такое безразличие христианину.

Следует еще отметить конкретную связь меж возвышением над 100 талерами и вообщем над конечными вещами и онтологическим подтверждением и упомянутой кантовской критикой его. Эта критика показалась всем убедительной благодаря приведенному ею пользующемуся популярностью примеру; кто же ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) не знает, что 100 реальных талеров отличны от 100 только вероятных талеров? Кто не знает, что они составляют разницу в моем имущественном состоянии? Потому что на примере 100 талеров находится таким макаром эта разница, то понятие, т. е. определенность содержания как пустая возможность, и бытие отличны друг от друга; стало быть, и ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) понятие бога отлично от его бытия, и так же как я из способности 100 талеров не могу вывести их реальность, точно так же не могу из понятия бога «вылущить» (herausklauben) его существование; а в таком вылущивании существования бога из его понятия и состоит-де онтологическое подтверждение. Но ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) если непременно правильно, что понятие отлично от бытия, то бог еще больше отличен от 100 талеров и других конечных вещей. В том и состоит дефиниция конечных вещей, что в их понятие и бытие различны, понятие и действительность, душа и тело отделимы друг от друга, и поэтому преходящи и смертны; напротив, абстрактная дефиниция ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) бога состоит конкретно в том, что его понятие и его бытие нераздельны и неотделимы. Настоящая критика категорий и разума заключается как раз в том, чтоб сделать зание этого различия ясным и задерживать его от внедрения к богу определений и соотношений конечного.

Примечание 2

[Неудовлетворительность выражения: единство, тождество бытия и ничто ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО)]

Следует еще указать и на другую причину, усиливающую неприязнь к положению о бытии и ничто. Эта причина — то, что вывод, вытекающий из рассмотрения бытия и ничто, несовершенно выражен в положении: бытие и ничто — одно и то же. Ударение падает в большей степени на «одно и то же ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО)», как и вообщем в суждении, так как в нем только предикат высказывает, что́ представляет собой субъект [суждения]. Потому кажется, как будто смысл [вывода] — в отрицании различия, которое, но, в то же время конкретно имеется в положении, ибо оно высказывает оба определения, бытие и ничто, и содержит их как разные. — И ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) не в том смысл этого положения, что следует от их абстрагироваться и задерживать только единство. Схожий смысл сам обнаруживал бы свою односторонность, потому что то, от чего типо до́лжно отвлекаться, все таки имеется и названо в положении. — Итак, так как положение: бытие и ничто — одно и то же, высказывает ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) тождество этих определений, но по сути также содержит эти два определения как разные, постольку оно противоречиво в самом для себя и разлагает себя. Если выразиться более точно, то тут дано положение, которое, как находится при более кропотливом рассмотрении, устремлено к тому, чтоб вынудить само себя пропасть. Но тем в нем ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) самом совершается то, что́ должно составить его истинное содержание, а конкретно становление.

Рассматриваемое нами положение, таким макаром, содержит вывод, оно в самом для себя есть этот вывод. Но тут мы должны направить внимание на последующий недочет: сам вывод не выражен в положении; только наружняя рефлексия узнает его в нем ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО). — По этому поводу следует уже в самом начале сделать общее замечание, что положение в форме суждения не применимо для выражения спекулятивных истин. Знакомство с этим обстоятельством могло бы убрать многие недоразумения относительно спекулятивных истин. Суждение есть отношение тождества меж субъектом и предикатом, при всем этом абстрагируются от ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) того, что у субъекта еще многие [другие] определенности, чем те, которыми обладает предикат, и от того, что предикат обширнее субъекта. Но если содержание спекулятивно, то и нетождественное в субъекте и предикате составляет значимый момент, но в суждении это не выражено. Феноминальный и странноватый свет, в каком не освоившимся со спекулятивным мышлением ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) представляются многие положения новой философии, нередко находится в зависимости от формы обычного суждения, когда она применяется для выражения спекулятивных выводов.

Чтоб выразить спекулятивную правду, обозначенный недочет избавляют сначала тем, что к положению добавляют обратное положение: бытие и ничто не одно и то же, каковое положение также было высказано ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) выше. Но тогда появляется еще другой недочет, а конкретно: эти положения не связаны меж собой и, стало быть, излагают содержание только в антиномии, меж тем как их содержание касается 1-го и такого же, и определения, выраженные в этих 2-ух положениях, должны быть непременно соединены, — получится соединение, которое может быть высказано ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) только как некоторое беспокойство несопоставимых вместе [определений], как некоторое движение. Самая рядовая несправедливость, совершаемая по отношению к спекулятивному содержанию, состоит в том, что его делают однобоким, т. е. выставляют только одно из положений, на которые оно может быть разложено. Нельзя в таком случае опровергать, что это положение ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) [действительно] утверждается; но как верно то, что́ в нем указывается, так же оно и неверно, ибо раз из области спекулятивного берут одно положение, то следовало бы само мало точно так же направить внимание и на другое положение и указать его. — При всем этом необходимо еще особо отметить, так ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) сказать, злосчастное слово «единство». «Единство» еще в большей мере, чем «тождество», обозначает личную рефлексию. Оно берется приемущественно как соотношение, получающееся из сравнивания, из наружной рефлексии. Так как последняя находит в 2-ух различных предметах одно и то же, единство имеется таким макаром, что при всем этом подразумевается полное безразличие самих сравниваемых предметов ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) к этому единству, так что это сравнивание и единство совсем не касаются самих предметов и сущность некоторое наружное для их действование и определение. «Единство» выражает потому совсем абстрактное «одно и то же» и звучит тем резче и поболее удивительно, чем больше те предметы, о которых оно высказывается, являют себя просто ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) разными. Постольку было бы потому лучше заместо «единства» гласить только «нераздельность» и «неразделимость»; но эти слова не выражают того, что́ есть утвердительного в соотношении целого.

Таким макаром, полный, настоящий итог, выявившийся тут, это — становление, которое не есть только однобокое либо абстрактное единство бытия и ничто. Становление состоит в последующем ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) движении: незапятнанное бытие конкретно и просто; оно потому в таковой же мере есть незапятнанное ничто; различие меж ними есть, но в таковой же мере снимает себя и не есть. Итог, как следует, утверждает также и различие меж бытием и ничто, но как такое различие, которое только подразумевается (gemeinten).

Подразумевают ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО), что бытие есть быстрее всецело другое, чем ничто, и ничего нет яснее того, что они полностью различны, и, кажется, ничего нет легче, чем указать их различие. Но настолько же просто убедиться в том, что это нереально, что это различие неописуемо. Пусть те, кто настаивает на различии ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) меж бытием и ничто, возьмут на себя труд указать, в чем оно состоит. Если б бытие и ничто различала какая-нибудь определенность, то они, как мы уже гласили, могли быть определенным бытием и определенным ничто, а не незапятнанным бытием и незапятнанным ничто, каковы они еще тут. Потому различие меж ними ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) совсем пусто, каждое из их в равной мере есть неопределенное. Это различие имеется потому не в их самих, а только в чем либо 3-ем, в предполагании (Meinen). Но предполагание есть форма личного, которое не имеет касательства к этому изложению. Но третье, в каком имеют свое существование бытие и ничто, обязано ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) иметь место и тут; и оно, вправду, имело тут место; это — становление. В нем они имеются как разные; становление имеется только постольку, так как они различны. Это третье есть нечто другое, чем они. Они есть только в ином. Это также значит, что они не есть особо (für ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) sich). Становление есть существование (Bestehen) бытия в той же мере, что и существование небытия, по другому говоря, их существование есть только их бытие в одном; конкретно это их существование и есть то, что́ также снимает их различие.

Требование указать различие меж бытием и ничто заключает внутри себя и ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) требование сказать, что́ же такое бытие и что́ такое ничто. Пусть те, кто отрешается признать, что и бытие, и ничто есть только переход 1-го в другое, и утверждает о бытии и ничто то и се, — пусть они укажут, о чем они молвят, т. е. пусть дадут дефиницию бытия и ничто и пусть ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) обоснуют, что она правильна. Без ублажения этого первого требования старенькой науки, логические правила которой они в других случаях признают и используют, все их утверждения о бытии и ничто менее как заверения, лишенные научной значимости. Если, к примеру, ранее гласили, что существование, так как сначала его считают ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) равнозначным бытию, есть дополнение к способности, то этим подразумевается другое определение — возможность, и бытие выражено не в собственной непосредственности и даже не как нечто самостоятельное, как обусловленное. Для обозначения опосредствованного бытия мы сохраним выражение существование. Правда, люди представляют для себя бытие, — скажем, прибегая к виду незапятнанного света, как ясность ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) непомутненного ви́дения, а ничто — как чистую ночь, и связывают их различие с этой отлично знакомой чувственной различием. Но по сути, если поточнее представить для себя и это ви́дение, то просто увидеть, что в абсолютной ясности мы настолько же много и настолько же не много лицезреем, как и в абсолютной тьме ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО), что и то и это ви́дение есть незапятнанное ви́дение, т. е. ничегоневидение. Незапятнанный свет и незапятнанная тьма — это две пустоты, которые сущность одно и то же. Только в определенном свете — а свет определяется тьмой, — как следует, в помутненном свете, и точно так же только в ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) определенной тьме — а тьма определяется светом, — в освещенной тьме можно что-то различать, потому что только помутненный свет и освещенная тьма имеют различие в самих для себя и, как следует, сущность определенное бытие, наличное бытие.

Примечание 3

[Изолирование этих абстракций]

Единство, моменты которого, бытие и ничто, даны как неделимые, в то ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) же время отлично от их самих и таким макаром есть в отношении их некоторое третье, которое в собственной самой соответствующей форме есть становление. Переход есть то же, что́ и становление, с той только различием, что оба [момента], от 1-го из которых совершается переход к другому, в становлении представляют ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) для себя быстрее как находящиеся в покое друг вне друга, а переход — как совершающийся меж ними. Где бы и вроде бы ни шла речь о бытии либо ничто, обязательно должно наличествовать это третье; ведь бытие и ничто есть не сами по для себя, а только в становлении, в этом 3-ем ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО). Но это третье имеет многоразличные эмпирические образы, которые абстракция оставляет в стороне либо которыми она третирует, чтоб фиксировать любой из ее товаров — бытие и ничто — особо и показать их защищенными от перехода. В противовес такому обычному методу абстрагирования следует настолько же просто сослаться только на эмпирическое существование ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО), в каком сама эта абстракция есть только нечто, обладает наличным бытием. Либо же фиксировать разделение неделимых должны другие формы рефлексии. В таком определении само по себе имеется его противоположность, так что и не восходя к природе вещей и не апеллируя к ней, можно изобличить это определение рефлексии в нем ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) самом, беря его так, как оно само себя дает, и в нем самом обнаруживая его другое. Было бы напрасно стараться вроде бы схватить все извороты, все внезапные мысли рефлексии и ее рассуждения, чтоб лишить ее способности воспользоваться теми лазейками и увертками, с помощью которых она прячет от себя свое противоречие с ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) самой собой. Потому я и отказываюсь принимать во внимание те бессчетные, так называющие себя возражения и опровержения, которые приводились против того [взгляда], что ни бытие, ни ничто не есть нечто настоящее, а что их правда — это только становление. Культура мысли, требующаяся для того, чтоб усмотреть ничтожность этих опровержений ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО), либо, точнее, чтоб отогнать от себя самого такие внезапные мысли, достигается только благодаря критичному занию форм рассудка. Но те, кто щедрее всего на подобного рода возражения, сходу нападают со своими соображениями на 1-ые положения, не давая для себя труда до либо после чего методом предстоящего исследования логики посодействовать для себя понять ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) природу этих плоских суждений.

Тут следует разглядеть некие явления, возникающие от того, что изолируют друг от друга бытие и ничто и считают одно вне сферы другого, так что тем отрицается переход.

Парменид признавал только бытие и был как нельзя более последователен, говоря в то же время ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) о ничто, что его совсем нет; имеется только бытие. Бытие, взятое совсем раздельно, есть неопределенное, как следует, никак не соотносится с другим; потому кажется, что, исходя из этого начала, а конкретно из самого бытия, нельзя двигаться далее, что, для того чтоб двинуться далее, нужно присоединить к нему снаружи нечто чуждое. Предстоящее ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) движение, [выражаемое положением о том], что бытие есть то же самое, что ничто, представляется, стало быть, как 2-ое, абсолютное начало — как переход, стоящий раздельно и снаружи примыкающий к бытию. Бытие вообщем не было бы абсолютным началом, если б у него была какая-нибудь определенность; оно тогда зависело бы ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) от другого и не было бы конкретным, не было бы началом. Если же оно неопределенно и тем есть настоящее начало, то у него и нет ничего такового, при помощи чего оно переходило бы в другое, оно в то же время есть и конец. Настолько же не много может что-либо вырваться ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) из него, как и ворваться в него; у Парменида, как и у Спинозы, нет продвижения от бытия либо абсолютной субстанции к отрицательному, конечному. Если же все-же совершается такое продвижение (что, исходя из бытия, лишенного соотношений и, стало быть, лишенного продвижения, можно, как мы увидели, выполнить только снаружи ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО)), то это движение есть 2-ое, новое начало. Так, у Фихте его абсолютнейшее, бесспорное основоположение А=А есть полагание; 2-ое основоположение — противополагание; это 2-ое основоположение, согласно Фихте, частично обосновано, частично непременно (оно, как следует, есть противоречие в себе). Это — продвижение наружной рефлексии, которое опять так же опровергает то, с ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) чего оно начинает как с чего-то абсолютного, — противополагание есть отрицание первого тождества, — как тотчас же точно делает свое 2-ое бесспорное обусловленным. Но если б [здесь] поступательное движение, т. е. снятие первого начала, было вообщем правомерно, то в самом этом первом должна была бы заключаться возможность соотнесения с ним некоего ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ (КАЧЕСТВО) другого; оно, стало быть, должно было бы быть кое-чем определенным. Но бытие либо даже абсолютная субстанция не выдает себя за таковое. Напротив. Оно есть конкретное, еще всецело неопределенное.


opredelit-pravovie-posledstviya-podpisaniya-dokumentov-predlozhennih-uchastnikam-dolevogo-stroitelstva-c-zao-pik-region-i-ooo-pik-komfort.html
opredelit-pritok-vodi-k-podzemnim-virabotkam-i.html
opredelit-sebestoimost-1-gkal-teplovoj-energii-na-proektiruemoj-promishlennoj-kotelnoj-i-ustanovit-vliyanie-na-ee-sebestoimost-vibrannogo-vida-topliva-referat.html